Билл Хайдрик. Путь к Солнцу

Часть VII

На следующий день я провел медитацию на врата Хе-Йод длительностью в 23 минуты. Особую силу этой медитации придало совершенно случайное событие — обычное телешоу!

…Впечатляющая медитация. В шесть часов вечера посмотрел шоу Бронсона с «милыми деревенскими ведьмочками». До того работал — изучал «Книгу Лазурита» Кроули и полностью понял ее структуру. Пролог и главы I и II с точки зрения IAO… увидев на экране эти наивные ритуалы, решил взяться за собственный. Небольшая подготовка, Алеф-Мем-Шин и так далее. Полный Ритуал Нерожденного по «Гоэтии». Очень медленный ритуал изгоняющей пентаграммы Земли. Затем прочитал вслух, нараспев, пролог, первую и часть второй главы «Лазурита»; затем — LVX с обращением к Йота-Альфа-Омикрон. Полная физическая вовлеченность. Затем посидел немного, сосредоточиваясь и стараясь удержать состояние; энергия буквально оплетала и окутывала меня со всех сторон. Повторил изгоняющую пентаграмму Земли. После этого приступил к медитации. Казалось, будто мое физическое тело то увеличивается в размерах, то становится меньше. Крышка стола у меня перед глазами поднималась и опускалась медленными волнами (по субъективным ощущениям, с амплитудой от фута до трех). Меня раскачивало на этих плавных волнах, и при этом я ни на секунду не терял общего контроля над сознанием.

После этого опыта я стал часто предварять медитацию ритуалами и декламацией священных текстов. Результаты значительно улучшились. Продолжительность периодов безмолвия и неподвижности постепенно, хотя и не очень плавно, возрастала. 28 июня 1971 года мы с Братом Fons Numeris решили поселиться вместе в моей оклендской квартире. К тому времени мы уже давно вели серьезную духовную работу, но так и не нашли никого, кроме нас же самих, кого заинтересовали бы наши открытия. Одиночество — неизбежная часть духовного странствия на начальном этапе. Впоследствии чувство одиночества в некотором смысле уходит, но в других отношениях только усиливается.

Трудно представить себе людей, настолько друг на друга непохожих, как мы с F.N. Он всю жизнь был «заводилой», а я — «конформистом», удобным, как костюм, который впору любому. Он до сих пор делил свой кров с целой толпой народу, а я всегда жил один. Мы оба опасались, что различия между нами окажутся сильнее сходства. И оба втайне говорили себе: «Если я смогу ужиться с этим человеком, то мне в этом мире больше нечего бояться». В наших отношениях не было ничего гомосексуального. При нашей чопорности о связи такого рода невозможно было и помыслить (хотя это не мешало нам, как последним параноикам, подозревать друг друга в подобных намерениях). F.N. был внешне добродушен и мягок, но внутри — тверд, как камень. Я представлял собою полную противоположность. Но за то время, что мы провели под одной крышей, — сначала в Окленде, а затем в Сан-Ансельмо, — кое-что изменилось. Мы притерлись друг к другу и как будто обменялись между собой некоторыми достоинствами, утратив часть недостатков. И к тому времени, когда наши пути разошлись, ни меня, ни F.N. больше уже нельзя было охарактеризовать при помощи таких ярлыков, как «заводила» или «конформист». Каждый стал и тем, и другим понемногу. Такова награда за решимость и стойкую приверженность идеалу. Случалось, мы изрядно трепали друг другу нервы, но, тем не менее, прожили под общим кровом несколько лет. Мы смотрели на вещи одинаково — и это было важнее всего.

4 июля 1971 года я начал медитировать на врата Вав. Следующая медитация второго типа отлично характеризует тогдашнее мое состояние:

Алеф-Вав,
4 июля 1971 года e.v.

Слушайте, дети мои, и внемлите мне. Я расскажу вам сказку о горестях и чудесах. Вы страдаете и живете, вы наслаждаетесь и умираете; но нет у вас знания. Вы ищете и находите, вы владеете и теряете; но нет у вас знания. Вы желаете и получаете, вы поклоняетесь и достигаете; но нет у вас знания. Вот одна рука, и два пальца ее подняты вместе. Все сущее двойственно и едино. Но это еще не все; о нет, далеко не все. Посох в моей руке когда-то блуждал по горам. Затем он спустился в долину и спрятался там. Он скрывался во многих вещах. Маг вручил его небу; Императрица вручила его всему живому; Император вручил его камню. Я же вручаю его вам. За мною придет другой, кто вознесет его на вершину горы. В иной же руке он обратится в гребень, что будет прочесывать мир, собирая души. И другие обличья он примет: факела, опущенного долу, к самой земле; и древа; и змея… а однажды он станет вами, каждым из вас. Вот что могу открыть я — и это, и прочие тайны. Сидите же молча, внемлите моим словам. И носите в себе молчанье. «Прежде, чем все это стало, Я Есмь», — говорит Господь. Я же скажу вам: и ВЫ ТОЖЕ ЕСТЬ. Оглядитесь вокруг. Я говорю с вами в тысячах тысяч обличий, на тысяче тысяч наречий. Я — во всем, но я не стою на месте. Я — суть перемен, но я не меняюсь вовеки. Когда вы не слушаете, я говорю. Когда вы тщитесь услышать, я нем. Вы не найдете меня в старых мыслях. В них я уже закончил свои труды. Только в новых мыслях можно меня разглядеть. Мне нет дела до времени и до того, кто и когда что сказал. Я никогда не сажусь дважды на один и тот же престол. Время от времени я меняю свои облачения. Чтобы найти меня, ищите меня; но, отыскав, отпустите. Когда вы меня зовете, я прихожу. Я ожидаю за границей вашего ума. Когда другие гости уходят, в дом вхожу я.

Эта первая медитация на врата Вав стала первой непосредственной и недвусмысленной беседой между моим Ангелом-Хранителем и моим земным «я», вверившим ее бумаге. Все предыдущее общение было безличным. Здесь же Ангел говорит от лица «Иерофанта» Таро. После этого подобные беседы стали случаться часто. Нередко они начинались в ходе медитаций второго типа, но иногда происходили и в других обстоятельствах. Ангел говорит со мной всеми способами, какие я только способен ему предложить. Если я могу записывать его слова, они ложатся на бумагу. Если я могу слушать их, то они звучат в моем сознании. А однажды, пусть и на краткий миг, облик моего Высшего «Я» предстал моим глазам. И я смею надеяться на большее. Следующая запись была сделана после тридцатиминутной медитации. В ней открывается несколько важных тайн и методов.

Вав-Зайин,
22 июля 1971 года e.v.

Равнина. На ней — тысячи учителей. Каждый прав. Каждый говорит, что все остальные лгут. Учение каждого — сказка о спутанных нитях. Каждый говорит, что постиг основы. Каждый расставляет сеть, чтобы улавливать души. Каждый изрекает истину, смешанную с ложью. Обрети веру. Укрепись в ней. Пройди крещение водой и огнем. Провозгласи противоположность этой веры. Тогда ты пройдешь крещение благочестием и отступничеством.

Ищи противоположность каждой мысли. Только через отрицание может открыться истина. Стой на земле обеими ногами. Обе руки свои простри к небесам. Так ты сможешь жить под землей и летать в поднебесье. Ребенок сидит во храме. Ученые мужи задают ему вопросы, как ребенку:

«Сколько тебе лет? Когда ты родился?» – «Когда вы умрете?»
«Кто твой отец?» – «Мой ребенок».
«Кто ты?» – «Кто не я?»
«Откуда ты пришел?» – «Куда я иду?»
«Что ты знаешь о Законе?» – «Лишь то, что Желаю Знать».

Ученые мужи отступают в смущении и громко восклицают:

«Кто научил дитя такой чудовищной лжи? Кто воспитал в ребенке такую наглость?»

Ребенок думает, что эти вопросы тоже обращены к нему. Он указывает на пустое святилище, скрытое завесой, и говорит:

«Он меня научил».

Проливать кровь во храме запрещено, поэтому старейшины объявляют, что этот ребенок свят, и просят его уйти. Другого выхода они не видят. Ребенок выходит из храма и возвращается в свою деревню. Дом его беден и убог. Он входит в пустую комнату, приподняв тряпку, что висит на притолоке вместо двери.Священники в храме продолжают молиться вне своей Святая Святых. А Ребенок живет в Своей.

***

29 июля 1971 года мне удалось приобрести 7-й номер I тома «Эквинокса» Кроули в первом издании. Эта редчайшая книга была магическим образом призвана на помощь Брату F.N. в его работе и положила начало важнейшему этапу — собиранию магической библиотеки. В этом номере содержалась, среди прочего, книга «Сефер Сефирот» — словарь чисел, составленный Аланом Беннетом и немного дополненный Кроули. F.N. эта книга была необходима как пособие в грандиозной работе, которую он затеял, — составлении большого словаря гематрии (каббалистической науке о взаимосвязи чисел и слов). Выяснилось, что словарь F.N., далеко еще не оконченный, уже к тому времени превзошел по объему труд Беннета и Кроули. Это придало ему сил для дальнейшей работы. Словарь F.N. постепенно продолжал расти. Когда его, наконец, опубликуют, он обеспечит ценнейшую и общедоступную базу для каббалистических открытий. На следующий день в нашем распоряжении оказался 9-й номер I тома «Эквинокса».