Алистер Кроули. Зов Девятого Эфира, имя которому ZIP

ZIP^[1]

(Чудовищное Проклятие, заключенное в Зове Тридцати Эфиров, звучит песнью экстаза и торжества; в каждой фразе его сокрыто тайное благословенье.) Магический кристалл теплится нежной белизной, на фоне которой знак Розы и Креста кажется сияющим, но бесцветным источником света.

И вот эта завеса на камне разрывается с ударом грома, и я иду по тонкому, как лезвие, гребню света, как по краю обрыва над Бездной, а предо мною и надо мною — грозные воинства Всевышнего, подобные тем, что были в 11-м Эфире; но здесь некто выходит встретить меня на гребне, и, простирая руки ко мне, говорит:

Стих 1

Кто сей, выходящий из Бездны, из места раздранных одежд, из дома того, кто есть одно лишь имя? Кто сей, идущий лучом яркой вечерней звезды?

Рефрен

Слава тому, кто сокрыт, и слава несущей чашу, и слава тому, кто есть дитя и отец их любви. Слава звезде, и слава змее, и слава мечнику солнца. И благословенье и слава на весь Эон имени Зверя, четверичному, тайному, чудесному!

 Стих 2

Кто сей, идущий меж воинств по самому краю Эфира, укрытый крылами Мут? Кто сей, искатель Обители Девы?

(Рефрен)

 Стих 3

Это тот, кто отрекся от имени своего. Это тот, чья кровь собрана в чашу БАБАЛОН^[2]. Это тот, кто ожидает в городе Пирамид, как горстка иссохшего праха.

(Рефрен)

 Стих 4

Доколе свет Всеотца не воспламенит эту смерть. Доколе того иссохшего праха не коснется дыханье. Доколе Ибис не явится Раку и Звезда о шести лучах не обратится в сияющий Треугольник^[3].

(Рефрен)

 Стих 5

Благословен не я, не ты и не он, — Благословен тот без имени и числа, кто взял ночную лазурь и сгустил ее всю в чистый камень-сапфир, и взял золото солнца, и сковал из него кольцо без конца и начала, и оправил в него сапфир, и возложил на перст свой.

(Рефрен)

 Стих 6

Отвори широко врата свои, о Град Божий! ибо я веду с собою того, кого Нет. Опустите мечи свои и копья свои, приветствуя нас, ибо Мать и Дитя — со мною. Пусть приготовят пир во дворце Королевской дщери! Зажигайте светильники; иль мы — не дети света?

(Рефрен)

Стих 7

Ибо это — замковый камень дворца Королевской дщери. Это — Камень Философов. Это Камень, сокрытый в стене крепостного вала. Мир, Мир, Мир — Тому, кто восседает на троне за этой стеною!

(Рефрен)

Между тем мы миновали ряды воинов и вступаем во дворец, каждый камень в стенах которого — драгоценный камень самоцвет в оправе из миллионов лун.

Дворец этот — не что иное, как тело девы, горделивой, изящной и невообразимо прекрасной. Обликом она — как дитя двенадцати лет от роду. Веки ее очень темны, ресницы — длинны. Глаза закрыты или полуприкрыты. Сказать о ней что-либо еще невозможно. Она обнажена; все тело ее покрыто тончайшими золотыми волосками — это электрические разряды, которыми вооружены, словно копьями, могучие и грозные ангелы, чьи нагрудники — чешуи кожи ее. А волосы на голове ее, ниспадающие до самых пят, — то истинный свет самого Бога. Из всех красот, что наблюдал в Эфирах Духовидец, ни одна не сравнится даже с ногтем мизинца ее. Приобщиться к этому Эфиру без церемониальной подготовки он не может, однако даже при созерцании со стороны он потрясен не меньше, чем от приобщенья ко всем предыдущим Эфирам вместе взятым.

Духовидец охвачен изумленьем — безмятежно спокойным.

Кольцо горизонта над нею — сонм сияющих архангелов, держащихся за руки, стоящих в кругу и поющих: «Это дочь БАБАЛОН Прекрасной, кою она породила от Отца всего сущего. И от всего сущего она породила ее.

Сие — Королевская Дочь. Сие — Дева Вечности. Ее отвоевал Святой у Исполина-Времени, и она — награда для тех, кто одолел Пространство. Она возведена на Престол Понимания. Свято, свято, свято имя ее, запретное для людей. Называли же ее Корой и Малкой, Бетулой и Персефоной^[4].

И поэты измышляли о ней лживые песни, и пророки говорили о ней пустое, и юноши мечтали о ней вотще; но вот она, непорочная, имя имени коей запретно. Мысль не пронзит доспех славы ее, ибо замертво падает мысль пред лицом ее. Память безмолвствует, и в самых древних магических книгах не найдется ни заклинаний, чтобы воззвать к ней, ни славословий, чтобы вознести ей хвалу. Воля склоняется, как тростинка, пред бурями, что бушуют на границах царства ее, и само воображение не в силах прозреть ничего, сверх единого лепестка тех лилий, на которых она стоит она посреди озера хрустального, посреди стеклянного моря.

Семью звездами она украсила власы свои  — семью вздохами Бога, движущими и волнующими совершенство его. И собрала она власы свои семью гребнями, на которых начертаны семь тайных имен Бога, не ведомых ни ангелам, ни архангелам, ни самому Предводителю воинств Господних.

Свята, свята, свята ты, и благословенно вовеки имя твое, о ты, для которой Эоны — лишь биения крови твоей».

Я ослеп и оглох. Зренье и слух иссякли.

Я чувствую лишь осязаньем. И внутренне трепещу.

Один за другим возникают образы, как облака или покровы: изысканные китайские статуэтки из слоновой кости и фарфора и многие другие вещи, исполненные великой и утонченной красоты. Все эти вещи порождены Ее духом: они исходят от нее в мир клипот, или оболочек, то есть на землю. Ибо каждый мир — это оболочка или помет того мира, что расположен над ним.

Я не в силах больше выносить это Видение.

Доносится голос, не знаю откуда: «Блажен ты, увидевший, но не уверовавший^[5]. Ибо дано тебе также чувствовать вкус и запах, и осязать, и слышать, и ведать внутренним чувством и сокровеннейшим чувством, и потому наслажденье твое всемеро больше».

(Мой мозг настолько измучен, что начинают возникать образы усталости; это чисто физический рефлекс, не имеющий никакого отношения к астральным явлениям.

Но я превозмог усталость усилием воли и прижав магический камень ко лбу: он посылает мне в мозг прохладные электрические разряды, как бы освежая его и помогая ему вместить больше наслажденья.

И вот я снова вижу Ее.)

И появляется ангел. За спиной его вращается черная свастика, состоящая из тонких «интерферировавших» волокон света. Ангел отводит меня в небольшие покои, что в одной из девяти башен. Стены этих покоев украшены картами различных мистических городов. Кроме того, там есть стол и странный светильник, из которого исходят четыре столпа светящегося дыма, вращающиеся, как воронки^[6]. Ангел указывает на карту Эфиров, расположенных по схеме огненного Меча: тридцать Эфиров соединены здесь с десятью сефирот^[7]. И первые девять Эфиров бесконечно священны. И ангел речет: «Написано в “Книге Закона”: “ Мудрость говорит: будь сильным! Тогда ты сможешь выдержать больше радости”^[8]. “Если пьешь ты, то пей по восьми и девяноста правилам искусства”^[9]. Для тебя это значит, что тебе надлежит пройти строжайшее обученье, дабы эти Виденья не иссякли и не исказились. Ибо степень твоя слишком мала для таинств сиих. Поэтому прежде, чем открывать завесы этих святилищ, взывай к Высочайшему.

Правило же для тебя таково: тысячу и один раз утверждай единство и совершай тысячу и один раз поклон^[10]. И трижды произноси зов Эфира. И весь и всю ночь, наяву и во сне, да следует сердце твое, как лотос, за светом. И тело твое да будет храмом Креста и Розы. Так откроется разум твой для высшего; и тогда ты сможешь преодолеть утомленье и, возможно, найти слова, — ибо кто может увидеть Его лицо и остаться в живых?

Да, ты трепещешь, но внутренне; ибо дух святой сошел в твое сердце и сотрясает тебя, как осиновый лист на ветру.

Другие трепещут и внешне: их сотрясают землетрясенья его суда. Они утвердили свою любовь на земле, и топнули оземь ногою, и прокричали: “Она неподвижна!”

И разверзлась земля, всколыхнувшись мощно, как море, и поглотила их. О да! отверзла она свое лоно тем, кто к ней вожделел, и сомкнулась за ними. Там лежат они в муках, доколе земля от сотрясений своих не разобьется хрупким стеклом и не растворится, как соль, в воде своего милосердья, дабы извергнуть их в воздух, где будут носиться они, как семена, что пустят корни в земле, но обратятся в любви своей в небо, к солнцу.

Ты же исполнись стремленья и бди, исполняя данное тебе правило в точности. Или не сказано: “Не изменяй ничего вплоть до начертания букв”?^[11]

А теперь ступай, ибо Виденье и Глас девятого Эфира, именуемого ZIP, завершились».

И я усилием воли низринулся в тело свое.

Бу-Саада

7 декабря, 1909 года, 9:30—11:10 вечера

© Перевод: Анна Блейз

© PAN’S ASYLUM Lodge O.T.O.

© Thelema.RU

---