Константин Бурмистров, Мария Эндель. «Сефер Йецира» в еврейской и христианской традиции

Введение

«Сефер йецира», или «Книга Творения», основополагающий для еврейской мистической традиции трактат, представляет собой комментарий к 1-й главе книги Бытия. Он дошел до нас в трех основных версиях: краткой, длинной и версии Саадьи Гаона; в наиболее пространной редакции его объем не превышает 2 тыс. слов[1]. В этом небольшом, но чрезвычайно емком сочинении содержится оригинальное учение о творении мира, времени и человека посредством букв еврейского алфавита и 10 мистических чисел-сфирот. Говоря о стиле трактата, исследователи отмечают, что, возможно, именно его лаконизмом и некоторой таинственностью объясняется постоянный интерес к этой книге еврейских философов и каббалистов, а впоследствии и некоторых христианских мистиков. Свыше тысячи лет ее истолковывают самыми разнообразными способами; весьма противоречивыми оказались и результаты многочисленных научных исследований этого текста, проведенных в XIX и ХХ вв.

На протяжении столетий «Сефер йецира» служила важнейшим и наиболее авторитетным источником, излагающим вопросы космогонии, буквенной мистики и магии (в частности, на ее тексте были основаны техники создания искусственного человека — голема). В конце ХV в. трактат был переведен на латынь, приобретя широкую известность и популярность среди христианских мистиков и каббалистов эпохи Ренессанса. Он занял особое место в ряду европейских трактатов, посвященных созданию искусственных антропоидов — алхимических гомункулов и механических кукол.

К «Сефер йецира» написаны десятки комментариев, которые можно разделить на четыре основные группы:

1. Философские комментарии. Авторами наиболее известных из них были Саадья Гаон (882 — 942)[2], Дунаш ибн Тамим (Х в.)[3], Шабтай Донноло (913 — 982)[4]. Йехуда Галеви интерпретирует «Сефер Йецира» в одной из глав своей знаменитой книги «Кузари»[5].

2. Каббалистические (написаны в соответствии с учением о сфирот, появившемся в конце ХII — начале ХIII в.). Комментарий Исаака Слепого (1160-1236) стал первым систематическим изложением нового каббалистического учения. В дальнейшем эту книгу комментировали такие известные каббалисты, как Моше б. Нахман (Нахманид, 1194 — 1267), Авраам Абулафия (1240 — 1296?), Иосеф Гикатилла (1248 — 1323), Моше Ботарель (Ботриль) (ХV в.), Моше б. Яаков из Киева (1449 — 1530), Ицхак Лурия (1534 — 1572), Элияху б. Шломо (Виленский Гаон, 1720 —1797). Один из наиболее известных каббалистических комментариев начала ХV в. приписывается Аврааму б. Давиду (1120 —1198), отцу Исаака Слепого. Общее количество каббалистических комментариев приближается к 50-ти. Кроме того, авторы многих каббалистических трактатов, чьи Произведения не были посвящены «Сефер йецира» специально, демонстрируют свое знакомство с этой книгой.

3. Магические. Они связаны с созданием искусственного антропоида — голема. В этой группе следует отметить прежде всего комментарии, созданные германскими хасидами ХII—ХIII вв. (автором наиболее известного из них был Элиезер б. Йехуда из Вормса)[6].

4. Написанные христианскими каббалистами.

Наибольший интерес представляют каббалистический и магический подходы, так как именно они оказали значительное влияние на традицию христианского понимания данного текста.

«Сефер йецира»: происхождение текста и его основные идеи

Традиционно авторство книги приписывается патриарху Аврааму, отсюда еще одно ее название — «Отийот де-Авраам Авину»[7]. Однако если судить по лингвистическим особенностям, текст был записан не ранее П в. н. э., так как его язык сходен с языком Мишны[8]. Впервые «Сефер йецира» упоминается в поэмах Элеазара Калира (ок. 6 в.) и Барайте ди-Шмуэль ха-катан (конец VIII в.). Тем не менее в научной литературе высказываются разные версии относительно времени ее создания: от II в. до н. э. — до VIII — IX вв. н.э.

Среди возможных источников «Сефер йецира» обычно называют греческие магические папирусы, учение неопифагорейцев, учение Плотина о числе, гностический трактат IV в. «Пистис София» и др. Ш. Пинес указывает на сходство концепции сфирот в «Сефер йецира» с так называемыми протяженностями из проповедей Псевдо-Клемента (III в.), а М. Идель отождествляет описание процесса творения человека в этой книге с традицией Шиур Кома (со II в. н.э.). В целом вполне вероятным представляется утверждение Шолема о том, что основная часть «Сефер йецира», хотя и содержит добавления послеталмудического периода, была написана между III и VI в., вероятнее всего в Палестине, неким благочестивым евреем, обладавшим познаниями в области мистицизма. При этом цели автора имели скорее спекулятивный и магический, нежели экстатический характер[9].

Вместе с тем ряд исследователей склоняются к признанию более раннего происхождения трактата. Так, Г. Струмза, высказывая гипотезу об иранском происхождении теории сфирот, потенциально «удревняет» текст. Существует и еще одна, в сущности противоположная, точка зрения о времени создания и источниках этого текста, которую выдвигают в основном специалисты по исламу. С. Вассерстром, например, утверждает, что некоторые аспекты буквенной мистики «Сефер йецира» заимствованы из шиитских источников, а потому этот трактат не мог появиться ранее IX в.

В «Сефер йецира» кратко излагаются вопросы космологии и космогонии. В первой главе рассказывается о сфирот, а в остальных пяти — о значении отдельных букв в процессе творения. Текст начинается с рассуждения о том что Всевышний сотворил мир 32-мя чудесными путями, под которыми автор имеет в виду еврейский алфавит (22 буквы) и 10 мистических чисел. Эти 10 чисел понимаются как 10 бесконечных свойств Творца. Первые четыре связаны с Началом и Концом, Добром и Злом, а оставшиеся шесть — с шестью измерениями пространства (высота, глубина и четыре стороны света). Шесть последних сфирот, как сказано в тексте, «запечатаны» тремя буквами Тетраграмматона (йод, хей, вав). Именно этот мотив «запечатывания» Вселенной объединяет «Сефер йецира» с магическими папирусами и «Пистис София». П. Хайман указывает в этой связи на аналогию с магическими практиками опечатывания жилища с целью защитить его от злых духов.

При этом особо подчеркивается, что 10 сфирот образуют некое замкнутое целое, ибо «конец их внедрен в их начало, и их начало — в их конец», и они вращаются одна в другой. Таким образом, 10 основных принципов составляют единство, которое при этом вовсе не считается тождественным Божественному единству.

Онтологический статус сфирот не вполне ясен из самого текста. С одной стороны, они «созданы» или «начертаны», т. е. являются некими сотворенными сущностями. Именно такое понимание легло в основу философских комментариев к «Сефер йецира». С другой стороны, они называются «духом», «глубиной добра», «глубиной зла», что дало возможность каббалистам рассматривать сфирот как часть Божественного бытия. Именно в этом состояло принципиальное новаторство раннекаббалистического сочинения «Сефер ха-бахир» и «Комментария на «Сефер йецира» Исаака Слепого.

Далее в тексте рассматриваются 22 буквы еврейского алфавита в их связи с творением. Создание этих букв описано следующим образом: «Он начертал их, высек их, взвесил их, комбинировал и переставлял и сотворил ими душу всякого создания». Все реальные существа в трех космических слоях — в мире, во времени и в человеческом теле (на языке книги это «мир», «год», «душа») — появились в результате взаимодействия 22 букв, или, иными словами, путем «221 врат»[10], т. е. комбинаций букв в группы по две. «Каким образом взвесил и измерил? Алеф со всеми ними и всех их с Алеф. Бет со всеми ними и всех их с Бет. Гимел со всеми ними и всех их с Гимел. И все вращаются вокруг».

Все вещи в мире содержат в себе эти лингвистические элементы и существуют благодаря сокрытой в них силе. Основа этой силы — единственное Имя, т. е. Тетраграмматон. Как отмечает Шолем, для «Сефер йецира» «мировой процесс — это, по своей сути, процесс лингвистический, основанный на неограниченном количестве комбинаций букв. Комбинации «основных букв» содержат в себе корни всех вещей, а также противоположность между добром и злом (онег не-нега). «Двадцать две буквы основания. Он устроил их в виде сферы, с 221 вратами. Туда и обратно вращается сфера. И это знак: нет большего блага, чем наслаждение, и нет худшего зла, чем бедствие.

Кроме всего прочего, 22 буквы неким образом структурируют тело человека. Буквы разделяются на три группы: три матери, семь двойных, 12 простых. Тремя буквами —матерями были созданы воздух, вода и огонь в мире; три времени года; три части человеческого тела  голова, живот и грудь. Семь двойных букв отождествляются с семью основными оппозициями: мудростью-глупостью, богатством-бедностью, плодовитостью-бесплодием, жизнью-смертью, господством-рабством, миром-войной, красотой-безобразием. Семь двойных букв связаны также с пятью планетами, солнцем и луной; семью днями недели и семью отверстиями в теле мужчины и женщины. 12 простых букв ассоциируются с речью, мыслью, хождением, зрением, слухом, действием, совокуплением, обонянием, сном, гневом, питанием, смехом. Кроме того, они связаны с 12 месяцами в году, 12 знаками зодиака и с другими 12 частями человеческого тела. В конце текста сказано о том, что все три группы организованы в виде оппозиций и во всех трех присутствует некое примиряющее и уравновешивающее начало. Например, огонь стремится наверх, вода вниз, а воздух занимает срединное положение между ними.

Из текста «Сефер йецира» не вполне понятно, каким образом соотносятся между собой сфирот и буквы. Г. Шолем указывает на то, что творение букв связано со второй сфирой, называемой здесь «Духом». Вместе с тем буквами Божественного имени «запечатаны» шесть нижних сфирот.

В 6-й главе трактата содержится про странное рассуждение о том, что Авраам (согласно Быт 12:5) в Харане «сделал души», и удалось ему это именно потому, что он «смотрел и видел, и понял, и исследовал, и начертал и выбил», т. е. повторил именно те действия с числами и буквами, которые совершал Всевышний при сотворении мира.

«Сефер йецира» в каббалистической традиции

Каббалистические комментарии и разнообразные Трактовки «Сефер йецира» каббалистами можно разделить на две большие группы, соответствующие двум значительным направлениям внутри самой каббалы: 1) теософско-теургические и 2) экстатические.

К первому типу принадлежит большой корпус каббалистических сочинений. Основные подходы и принципы восприятия «Сефер йецира», характерные для этой группы, сформулированы уже первым комментатором — Исааком Слепым. Комментарий, написанный им, по всей вероятности, на основе собственного мистического опыта, Представляет собой своеобразный синтез философских подходов к «Сефер йецира». Сфирот у него впервые отчетливо понимаются одновременно и как некая иерархическая структура Божественного бытия и сотворенного Мира, и как когнитивные категории. Сфирот описываются здесь в терминах конечного и бесконечного. Одно из названий сфирот — «мида» (измерение), именно этот аспект обращен к сотворенному, конечному миру, именно он схватывается и отражается в человеческом языке, в отдельных именах, которые мы присваиваем сфирот. В каком-то смысле этот аспект связан с ущербностью человеческого восприятия. Он не существует объективно, вне человеческого постижения, тогда как в Своей ноуменальной сущности сфирот представляют единство и обращены к Бесконечному, восприятие которого человеку недоступно.

Ко второй группе принадлежат сочинения Авраама Абулафии, его учеников и последователей. Их внимание в значительной мере сосредоточено на учении о буквах, а не на сфирот[11]. В результате осмысления «Сефер йецира» в этой школе возникает и формируется специфическое учение о языке. Развивая тезис «Сефер йецира» о том, что 22 буквы еврейского алфавита есть «22 буквы основания»[12], Абулафия считает иврит одновременно праязыком и языком творения. Бог выбрал этот язык и сделал его языком творения и откровения, произведя от него также языки всех народов. Даже графический облик еврейских букв рассматривается в качестве предмета соглашения между Всевышним и пророками, тогда как форма букв любого другого языка — как результат соглашения между людьми.

Согласно учению Абулафии, язык представляет собой наилучший объект для приложения мистических усилий. Именно он является силой, сдерживающей душу в границах обыденного, а потому деятельность по лингвистической деконструкции в широком смысле этого слова (от текста до смысла) является мистической par excellence[13]. М. Идель показывает, что эта деконструкция носит гораздо более радикальный характер, нежели современные практики подобного рода, однако, в отличие от современных деконструктивистов, «убивающих Бога с целью обожествить текст», адепты пророческой каббалы деконструируют текст с тем, чтобы обрести опыт более непосредственного восприятия Божества. Таким образом «Сефер йецира» становится в этом кругу основным пособием по «радикальной герменевтике».

«Сефер йецира» и еврейские магические практики

Исходя даже из предложенного нами краткого изложения трактата, можно обратить внимание на то, что Бог предстает в этой книге великим Магом, который творит мир, комбинируя буквы, а Авраам лишь успешно подражает Его первому, так сказать прамагическому, действию. Не вполне ясно, что подразумевал автор «Сефер йецира» под сотворением душ Авраамом. Исходя из той роли, которую приписывает Аврааму мидраш, в Харане были «сотворены» прозелиты. Однако вполне возможно, что автор рассматриваемого нами текста имел в виду творение того, что впоследствии называлось «голем», с целью продемонстрировать идолопоклонническому Харану силу истинного Бога-Творца[14].

Впервые смутные упоминания о практиках сотворения живого существа при помощи книги «Хилкот йецира» встречаются в трактате Санхедрин (65б). Согласно талмудической легенде, р. Ханина и р. Гошайя (IV в. н. э.), благодаря частым занятиям этой книгой, создали «трехлетнего теленка» и съели его. В средневековых текстах содержится не сколько основных типов описания создания и оживления Голема. Обычно для формирования «тела» Голема используется смесь из особо Чистых земли и воды. Далее все части этого «тела» магическим образом наделяются соответствующими комбинациями букв из «Сефер йецира». Первые более или менее подробные изложения подобных практик встречаются в сочинениях средневековых германских хасидов. Хасид предстает перед нами не только праведником и аскетом, но и повелителем стихий и даже магическим Творцом, создающим из праха Голема. Он уверен в силе тайного Имени, а правильные манипуляции с ним гарантируют создание искусственного человека. Наделяя каждую часть «тела» Голема соответствующими буквами и комбинируя их, творец создает живое тело, однако, как правило, не обладающее способностью говорить. 221 ворота, о которых мы читаем в «Сефер йецира», Понимаются здесь как комбинации согласных с различными огласовками. По всей вероятности, здесь идет речь о инициатических практиках, которые призваны актуализовать процесс творения мира. Сотворение Голема сходно с сотворением Адама, который был создан из праха, собранного с четырех концов земли или из алтаря. Цель этих занятий заключалась в демонстрации адептом своих познаний в сфере «Божественной мудрости».

Важно отметить, что начиная с хасидских практик ХIII в. процедура создания и одушевления Голема с помощью буквенных комбинаций несла в себе некую опасность для мага-творца, связанную с вмешательством в глубинные механизмы бытия. Видимо, поэтому, наряду с рецептами сотворения Голема, до нас дошли и рецепты его уничтожения.

На протяжении столетий практика создания и оживления искусственного существа оценивалась и осмыслялась по-разному. С одной стороны, такая процедура понималась как актуализация процесса сотворения человека, т. е. как своего рода инициатическое действо, возможность достичь состояния пророчества через создание Голема и комбинирование букв Божественного имени и еврейского алфавита. С другой стороны, уже из талмудической легенды известно, что оживший Голем может служить своемусоздателю. Этот аспект особенно выделяется в значительно более поздних легендах о создании Голема, относящихся к XVII—XIX вв.

«Сефер йецира» в христианской каббале и масонстве

Христианские исследователи познакомились с «Сефер йецира» не позднее второй половины ХV в. Родоначальник христианской каббалы Пико делла Мирандола (1463—1494) изучал каббалистические комментарии к «Сефер йецира», переведенные для него крещеным евреем Шмуэлем бен Ниссимом Абульфараджем (известным как Флавий Митридат), и использовал их в своих знаменитых «каббалистических тезисах» и других сочинениях. В одном из писем Пико говорит о древности этого трактата (автором которого он считал в соответствии с традицией Авраама) и о том, как каббалисты раскрывают с его помощью Божественные тайны.

В 1488 г. в Риме некий еврей Ицхак перевел на латынь и сам текст «Сефер йецира». Эта книга была известна и знаменитому гебраисту и христианскому каббалисту Иоганну Рейхлину (1455—1522), вдохновленному содержащимися в ней описаниями лингвистического творения мира посредством буквенных перестановок. «Сефер йецира» неоднократно цитирует в своих трудах известный ренессансный мыслитель, собиратель разнообразных материалов по магии, герметизму и каббале Агриппа Неттесгеймский (ок. 1465—1532). В частности, описывая различные методы каббалистической герменевтики, он приводит развернутые таблицы двухбуквенных комбинаций, составленные на основе «Сефер йецира». Этот трактат приобретает все большую известность и популярность в христианской среде и, в сущности, как отмечает современный исследователь А. Килхер, после Рейхлина и Агриппы «Сефер йецира» становится для христиан метонимическим обозначением Каббалы как таковой.

Эта небольшая, но загадочная книга привлекала христианского читателя эпохи Ренессанса, занятого поисками «предвечной мудрости» и единой универсальной традиции, сразу несколькими аспектами своего учения. Однако главный интерес несомненно был связан с содержащимся там представлением об иврите как священном языке, буквами которого был сотворен мир. Эта концепция, во-первых, предоставляла богатейшие возможности для герменевтики библейского текста; во-вторых, она закладывала фундамент для новой космогонии, космологии и натурфилософии, исходящих из того, что иврит — подлинный язык природы, а его буквы — первоэлементы, изначальные «кирпичики» всего творения; в-третьих, она обладала притягательной силой для адептов магического искусства, поскольку, повторяя лингвистические процедуры, описанные в «Сефер йецира», человек мог пытаться изменить порядок вещей и даже создать новые сущности.

Так или иначе, именно в это время складывается центральное для христианской каббалы учение о том, что еврейский язык является некой первоосновой тварного мира, его «метафизической грамматикой», универсальной архитектоникой всех вещей. Анализируя «Сефер йецира», И. Рейхлин пытался постичь скрытый смысл еврейских букв, усматривая в них некие метафизические формы. Он отмечал, что «в толковании (еврейского. — Авт.) алфавита сокрыто много смыслов, поскольку, как сказано в «Сефер йецира», 22 буквы суть основа мира и закона» («fundamentum mundi et legi»), и «из них вышло все написанное и все созданное». Об иврите как совершенной метафизике или «гармонической структуре мироздания» говорил в то время и известный францисканский богослов и христианский каббалист Франческо Джорджио (1467—1540). Христианский каббалист и экзегет, епископ Агостино Джустиниани (1470—1536) в комментарии к Псалмам ссылается на «Сефер йецира» как на источник учения о сфирот.

Вместе с тем на смену богословско-теоретическому подходу к этому еврейскому тексту достаточно часто приходил магический интерес, возвращающий нас к тому, что уже было сказано о Големе. В средневековой Европе существовали многочисленные учения о создании искусственного человека (еще больше было связанных с ними разнообразных легенд). С одной стороны, возможность сотворения и оживления человекообразного существа связывалась с алхимическими трансформациями (например, у Парацельса), с другой — с попытками изготовить некое механическое существо, куклу, а затем магическими средствами превратить ее в существо разумное (предания называют среди создателей подобных «творений» Альберта Великого и Раймунда Луллия).

XV—XVII вв. были эпохой разнообразных магических экспериментов (в том числе касавшихся буквенной магии), однако мы остановимся лишь на одном, вероятно наиболее ярком, примере магического осмысления «Сефер йецира» в христианской среде, который приводится в сочинениях известного гуманиста Лодовико Лаццарелли (1450—1500). Как отмечает О. Ф. Кудрявцев, «круг интересов Лаццарелли отражал духовные устремления его времени: не только классическая, римская и греческая, словесность, но и оккультные науки; он преуспел в математике и астрологии, был сведущ в алхимии, подозревался в занятиях магией. Его внимание приковывали потаенные религиозно-мистические учения, в особенности герметизм, иудейская каббала, христианский неоплатонизм. Не случайно Лаццарелли взялся одним из первых за изучение древнееврейского языка»[15] и освоил его в достаточной мере для того, чтобы свободно читать еврейские богословские и каббалистические сочинения, которые он обильно цитирует в своих произведениях. В трактате «Crater Hermetis» («Кратер Гермеса»), написанном около 1494 г., Лаццарелли обнаруживает знакомство не только с «Сефер йецира», но и с теми комментариями к книге, в которых говорится о создании Голема[16].

По словам Лаццарелли, человек способен создать живые существа, которые будут служить ему, выполняя Божественную волю. Создание и оживление этих существ он сравнивает с нисхождением Святого Духа на апостолов. Как Иисус — Божественное Слово — наделяет апостолов высшим знанием и высшей силой, так же и человек, будучи подобным Творцу, способен оживить некие существа, используя магическую силу слова[17]. Лаццарелли отмечает, что намеки на это учение содержатся в Каббале, в частности в трактате «Сефер йецира», согласно которому мудрец способен создать человека, «мистически наложив буквы на части его тела, так как божественное творение было завершено мистическим произнесением слов, которые состояли из букв-элементов». Лаццарелли приводит различные рецепты изготовления Голема, связанные с использованием чистой земли и воды. Вероятно, ему был доступен один из хасидских комментариев, в которых подробно описывается эта практика.

Вернемся, однако, к истории знакомства с «Сефер йецира» в христианской мистике и науке. В начале ХVI в. Этот трактат был переведен на латынь одним из наиболее серьезных христианских каббалистов, знаменитым проповедником кардиналом Эгидио да Витербо (ок. 1465—1532), а в 1552 г. перевод и комментарии к трактату опубликовал католический мистик Гийом Постель (примечательно, что первое издание «Сефер йецира» на иврите появилось лишь в 1562 г.). Постель детально объясняет каббалистические методы буквенных перестановок (тмура, цuруф и т.д.), основываясь на «Сефер йецира». Петер Бонг (ум. в 1601), последователь Пико, публикует трактат по математической каббале и нумерологии, одним из главных источников которого (наряду с Ямвлихом, Кассиодором и пифагорейцами) была «Сефер йецира» с ее мистикой букв и чисел. Он рассуждает о мистическом значении числа 22, соотнося его с «путями мудрости» из «Сефер йецира» (у Бонга «Lib. de formatione»), и утверждает, что «практически все в философии Пифагора происходит от каббалистов».

Наконец, в ХVI в. Иоганн Писторий (1546 — 1608), гебраист, католический Священник и христианский каббалист, опубликовал в «Artis Cabalisticae», своей известной антологии переводов и сочинений христианских авторов о каббале, уже упомянутый нами перевод «Сефер йецира», выполненный в Риме еще в конце ХV в. Спустя век немецкий ориенталист крещеный еврей Иоганн Стефан Риттангел (1606 —1652) подготовил и выпустил в свет первое двуязычное (на иврите и латыни) издание «Сефер йецира», включающее в себя также и каббалистический комментарий к этому тексту, приписываемый р. Аврахаму б. Давиду из Поскьера. Вскоре после этого Иоанн Штойднер написал сочинение, почти полностью основанное на «Сефер йецира», и комментарии к этому тексту, созданному в XIV в. каббалистом и лжемессией Моше б. Ицхаком Ботарелем. Ученый иезуит Афанасий Кирхер, один из крупнейших христианских исследователей Каббалы ХVII в., посвятил «Сефер йецира» значительную часть своего изложения каббалистических учений в знаменитой книге «Эдип египетский»; в частности, следуя словам «Сефер йецира»   «две буквы строят два дома, три строят 6 домов, четыре строят 24 дома» и т. д., Кирхер подсчитал количество возможных комбинаций 22 букв ивритского алфавита: 1 124 000 727 777 607 680 000[18].

Интерес к «Сефер йецира» сохранился и в последующие века. В частности, текст неоднократно цитируется в знаменитой каббалистической антологии «Kabbala Denudata». Разрабатывая проект новой вселенской религии, ее составитель Кнорр фон Розенрот отводил особую роль изучению и использованию иврита как «естественного алфавита священного языка», первоначального языка, языка Адама и Христа. Он писал, что «ни один язык в мире не связан столь тесно с природой; за его простыми, известными нам буквами сокрыты удивительные таинства природы и морали». Исходя из традиции, восходящей к «Сефер йецира», Кнорр и его единомышленники утверждали, что мир сотворен при помощи 22 букв еврейского алфавита и можно отыскать следы этих «букв» в окружающем природном мире, а также в самом человеке[19].

В ХVIII в. «Сефер йецира» по-прежнему продолжает интересовать философов, ученых, толкователей библейского текста, однако в это же время интерес к мистическойтрадиции, связанной с буквами еврейского алфавита, проникает в среду зарождающегося масонства[20].

Каббала стала одним из составных элементов масонского синтетического учения о древней мудрости, некогда утерянной человечеством, но сохраненной благодаря преемственности тайных обществ. По словам одного из наиболее авторитетных масонских историков, «влияние Каббалы на школы человеческой мысли… со всей своей силой и целостностью перешло к масонству…». Однако необходимо отметить, что в разнообразных масонских системах и группах роль каббалы весьма различна: не обязательно везде она занимает центральное положение. Кроме того, каббалистические идеи зачастую претерпели в масонских учениях такую существенную трансформацию (да и получили их масоны от более ранних христианских каббалистов в заведомо измененном виде), что распознать их там весьма непросто. Так или иначе, наиболее сильно влияла каббала не на регулярное масонство, а на квазимасонские тайные общества и ордена. Прежде всего в их числе следует упомянуть Орден Золотого и Розового Креста, Орден Избранных Коэнов и Орден Азиатских братьев. Постепенно (особенно сильно этот процесс проявился в XIX в.) каббала становится «истинной онтологией франкмасонства» и начинает пониматься как «ключ ко всем тайнам природы».

Нет ничего удивительного в том, что именно еврейская мистика языка оказалась столь важной для масонской доктрины. В масонской «Книге Конституций» (1738) утверждалось: «[Каббала]… связана с сокрытыми и таинственными церемониями. Евреи почитают эту науку и полагают, что с ее помощью .они могут совершать открытия. Они подразделяют свое знание на Спекулятивное и Оперативное… [но] совершенство их мастерства состояло в … его Буквообзначении, [т. е.] расположении букв слова определенным образом».

Русские масоны XVIII—XIX вв. переняли у зарубежных братьев и наставников интерес к еврейским мистическим учениям. В рукописном наследии русских масонов эпохи Екатерины II и Александра I обнаруживаются многочисленные тексты (переводные и оригинальные), в которых обсуждаются каббалистические концепции бесконечного первоначала Эйн-Соф и эманации сфирот, первочеловека Адама Кадмона и буквенной мистики. Известны и русские переводы ряда собственно каббалистических текстов: «Сефер йецира», фрагменты «Сефер ха-зохар» и «Сефер ха-тмуна», «Шааре ора» Йосефа Гикатиллы и др. Один из масонских переводов «Сефер йецира» («Сефер Езира») хранится в Российской национальной библиотеке[21]. Другой перевод, впервые публикуемый нами в настоящем издании, был выполнен в середине XIX в. (после официального запрета масонства) розенкрейцером, членом Теоретического Градуса А.А. Философовым[22].

Публикация русского перевода «Сефер йецира»

Текст перевода публикуется по рукописи, хранящейся в НИОР РГБ (Ф. 14. Ед. хр. 676. С. 46-52). Рукопись представляет собой тетрадь (70 листов, предположительно се редины XIX в.), на обложке. которой написано: «Философов А.А. Записки религиозно-мистические»[23]. Кроме перевода «Сефер йецира», в тетради содержатся небольшие тексты о еврейских буквах, о сфирот, различные таблицы и рисунки, имеющие отношение к каббале,. а также ряд текстов на масонские темы («Размышление о истории Адонирама», «Нечто о 7 Науках 2-й Степени», и др.). Многочисленные надписи на иврите выписаны четким почерком, часто с огласовками и без ошибок, что свидетельствует о хорошем владении автором (переводчиком) этим языком.

Точно не известно, какая из многочисленных версий краткой редакции «Сефер йецира» легла в основу данного перевода. По всей видимости, наиболее близка она к editio priпceps данного трактата, опубликованного в Мантуе в 1562 г. и послужившего основой для ряда последующих печатных изданий[24]. Не ставя перед собой задачу предложить подробный комментарий к этому тексту, мы обратили внимание лишь на существенные особенности в интерпретации некоторых фрагментов, возможные ошибки перевода и пропусков слов и частей текста. При анализе пропусков и отличий мы обращались к предварительному критическому изданию «Сефер йецира», предпринятому И. Грюнвальдом. Кроме того, мы сопоставили текст с традиционным изданием краткой версии «Сефер йецира», опубликованным в 1990 г. в Иерусалиме. В некоторых случаях учитывались русские переводы Н.А. Переферковича и И.Р. Тантлевского[25]. Следует также учитывать, что разделение на главы (парашиот) и разделы (мuшнаот) в данном переводе не соответствует таковому в обычных изданиях краткой версии «Сефер йецира», а также в имеющихся русских переводах.

Краткое изложение каббалистического учения Книга Йецира

Глава 1

§ 1

В 32-х дивных путях мудрости изобразил Йаг Йегова Цебаот, Бог Израилев, Бог живой и Царь Мира, Бог Милосердый и Милостивый, [Бог Всемогущий][26] высокий, пребывающий во веки, высоко и свято имя Его, [сотворил мир свой][27] посредством трех сефиротов[28]: Сефер, Сефир и Сифур[29].

§ 2

Десять сефиротов[30] (чисел) ничто[31], двадцать две буквы основания, три матери, семь двойных и двенадцать простых.

§ 3

Десять чисел ничто, число десяти пальцев, пять против пяти и союз единый установлен в средине, словом языка и словом откровения[32].

§ 4

Десять чисел ничто, десять, а не девять, десять, а не одиннадцать, разумей мудростию и познай разумом, исследуй ими и изучай чрез них, и пусть поставится всякое слово в свой свет[33] и да возвратится Творец в место свое.

§ 5

Десять чисел ничто, мера их десять, которым нет конца[34] — глубина начала и глубина будущего, глубина добра и глубина зла, глубина высоты и глубина низа, глубина восхождения и глубина захождения, глубина полуночи и глубина полудня[35]; Господь един, Бог Царь вечный, владычествующий над всеми ими из жилища святого своего во веки.

§ 6

Десять чисел ничто, вид их, как вид света [молний][36], одежда [предел][37] их, нет им конца; слово Его в них пробегает и возвращается[38] и за глаголом Его, как вихрь преследуют Его и пред лицем престола Его, молят они.

§ 7

Десять чисел ничто, соединен конец их с началом их, [и начало с концом][39] как пламя соединено с горящим углем; ибо Господь един и нет другого, а пред одним, что ты сочтешь?

§ 8

Десять чисел ничто, свяжи [замкни][40] уста твои от разговора и сердце твое от мышления и когда убежит сердце твое, возвратись на место; ибо потому и называется оно[41]пробегающим туда и сюда [вар. Ибо для этого сказано: и животные бегают туда и сюда][42] и для этой причины, учрежден во-первых закон [завет][43].

§ 9

Десять чисел ничто; первое: дух Бога живого, благословенно и преблагословенно имя его, живущего во веки; голос и дух и слово, и это есть Дух Святой. — Второе: Дух от Духа, начертал и изобразил этим[44] 22 буквы основания, 3 матери, 7 двойных и 12 простых и дух единый в них. Третье: Воды из духа, изобразил и начертал в них пустоту и пустыню (Тоху и Боху), ил и глину, изобразил их наподобие ложа, начертал их наподобие стены, покрыл их наподобие мостовой. Четвертое: Огонь из вод, изобразил и начертал ими престол славы и колеса (круги) серафимов и святых животных и служащих ангелов[45]. — И из этих трех основал жилище свое, как сказано: Сотворил ангелы свои духи и слуги свои огнь пылающий[46].

§ 10

Пятое: Три буквы из простых, он запечатлел дух в трех и укрепил великим именем своим [йод-хей-вав] и запечатлел ими шесть концов: обратился к верху и запечатлел его именем [йод-хей-вав][47]. Шестое: запечатлел внизу, обратился к низу и запечатлел его именем [йод-вав-хей]. Седьмое: запечатлел восхождение, обратился вперед и запечатлел его именем [хей-йод-вав]; восьмое: запечатлел запад, обратился к заду и запечатлел его именем [хей-вав-йод]; девятое: запечатлел юг, обратился вправо и запечатлел именем [вав-йод-хей]; десятое: запечатлел север, обратился к левой стороне своей и запечатлел ее именем [вав-хей-йод].

§ 11

Эти десять чисел ничто: Единый дух Бога живого, и дух вода и огонь[48] и высота вверху и внизу, восток и запад, север и юг.

Глава 2

§ 1

22 буквы основания, три матери, семь двойных и 12 простых; три матери алеф, мем, шин[49], основание их, чаша чистоты[50] и чаша обязанности и язык закона (откровения), преклоняющийся между ими обоими.

§ 2

22 буквы, Он изобразил их, начертал их, взвесил их, переменял их, сплавил их, заключил в них душу всего созданного и всего приготовленного к созданию.

§ 3

22 буквы основания, изображенные голосом, подчертываемые духом, укрепляемые устами, пятью местами: алеф-хейт-хей-айн, бейт-вав-мем-фе, гимел-йод-каф-коф, далет-тейт-ламед-нун-тав, зайн-самех-шин-реш-цади[51].

§ 4

22 буквы основания, укрепленные в круге к 231 вратам, и вращается круг вперед и назад, и вот знак его в слове: в добром не выше айн-нун-гимел (радость) и в зле не ниже нун-гимел-айн (мучение)[52]. Так взвешивал и переменял Он их, алеф со всеми ими, и всех их с алеф; бейт со всеми ими, и всех их с бейт, и вращается круг[53]; выходит, что все созданное и все реченное сотворено единым именем. [Путем сочетания пар букв из 22-буквенного алфавита получается 231 сочетание — «231 Врата»]

§ 5

Он создал существо из пустоты и сделал из небытия его бытие его[54] и извлек два столба великие из воздуха, которые ничем не отделаны[55], и это знак: взором и словом[56]сотворил все творение и эти все вещи одним именем и знак сим вещам 22 числа и одно тело [как одно тело][57].

Глава 3

§ 1

Три матери алеф, мем, шин их основание [-] чаша обязанности и чаша чистоты и язык откровения [Закона][58], преклоняющийся [устанавливающий равновесие] между обоими[59].

§ 2

Три матери алеф, мем, шин тайна великая, удивительная и сокрытая и запечатленная шестью печатями и оттуда происходят огонь и вода и разделяются между собою муж и жена. Три матери алеф, мем, шин [-] основание их, и из них родились отцы, из которых создалось все.

§ 3

Три матери алеф, мем, шин в мире: воздух, вода, огонь; небо создано первое[60] из огня, и земля создана из воды, а воздух преклоняется между огнем и водою.

§ 4

Три матери алеф, мем, шин в году: огонь и вода и дух; тепло сотворено из огня, холод из воды, а умеренное [изобилие][61] из духа, преклоняется между обоими. 3 матери алеф, мем, шин в душе (в существе): огонь, вода и дух: голова создана из огня, сердце [вариант — живот][62] из воды и тело создано из духа, преклоняется между обоими.

§ 5

Три матери алеф, мем, шин, Он изобразил их и начертал их [обжег][63] и запечатлел ими трех матерей в мире и трех матерей в году и трех матерей в душе, мужа и жену. Воцарил букву алеф в духе и повязал ей венец и слил их один с другим[64] и запечатлел ими воздух в мире, жизнь в дыхании[65] и тело в душе, мужа знаком алеф, мем, шин, и жену знаком алеф, шин, мем. — Воцарил букву мем в воде и повязал ей венец и слил их один с другим и запечатлел землю в мире, холода в году и сердце [живот][66] в душе, мужа и жену, мужа знаком мем, алеф, шин, жену знаком мем, шин, алеф. — Воцарил букву шин в небе[67], повязал ей венец и слил их один с другим и запечатлел ими небо в вышнем мире, теплоту в году, голову в душе, мужа и жену [шин-алеф-мем, шин-мем-алеф].

Глава 4

§ 1

7 двойных бейт, гимел, далет, каф, пе, реш, тав движимые двумя языками[68][выступающие в двух произношениях][69]: [основание их] жизнь и мир и мудрость и счастье, милость и сила и владычество, и движимые двумя языками бейт-вейт, химел-гимел и проч[70]. по образу мягких и твердых, по образу сильного и слабого. Двойные потому, что они мена [взаимозаменяемые][71], обмен жизни — смерть, обмен мира — зло, обмен мудрости — безумие, обмен счастья — несчастье, обмен приятного — безобразие, обмен семени — опустошение, обмен владычества — рабство.

§ 2

7 двойных подобны семи концам, из них шесть концов: верх и низ, восток и запад, север и юг и храм святости в средине и он поддерживает их всех.

§ 3

7 двойных, Он изобразил их, начертал их и слил их и образовал ими звезды в мире и дни в году и врата в душе и из них изобразил 7 твердей и 7 земель и 7 суббот, потому любит [Он] седьмое[72] под всеми небесами[73].

§ 4

Две буквы строят два дома, три строят 6 домов, четыре строят 24 дома, пять строят 120 домов, шесть строят 720 домов; [вариант — семь строят пять тысяч сорок домов][74] оттуда и далее исходи и мысли то, что уста не могут сказать и ухо не может слышать. И этих в мире звезд 7: Солнце, Венера, Меркурий, Луна, Сатурн, Юпитер, Марс. И этих дней в году 7 дней творения. И 7 дверей в душе: два глаза, два уха и рот и две ноздри и ими изображены 7 твердей и 7 земель и 7 часов; потому любит он седьмое, во всем любимом под небом.

Глава 5

§ 1

Мера их 12 простых хе-вав, зайн-хейт, тейт-йод, ламед-нун, самех-айн, цади-коф, основание их: зрение, слух, обоняние, мысли [вариант — речь][75], питание, соитие, работа[76], поведение [вариант — движение][77], гнев, смех, размышление, сон. — Мера их 12 концов[78] на диаметрах: конец Северо-Восток, конец Юго-Восток, конец Восток вверху, конец Восток внизу, конец Север вверху, конец Север внизу, конец Юго-Запад, конец Северо-Запад, конец Запад вверху, конец Запад внизу, конец Юг вверху, конец Юг внизу; и распространяются они, и идут в вечную вечность и они сила [силы] мира[79].

§ 2

В простых хе-вав, зайн-хейт, тейт-йод, ламед-нун, самех-айн, цади-коф, он изобразил их и слил их и образовал ими 12 созвездий в мире, знак: тейт-шин-тав, мем-алеф-бейт, мем-айн-коф, гимел-далет-далет[80]. И 12 месяцев в году: Нисан, Иияр, Сиван, Тамудзь, Аб, Элуль, Тисри, Мархосван, Хислев, Тебет, Шебат, Адор. И 12 проводников в душу: две руки, две ноги, два чресла[81], селезенка, печень, желчь, кишки, желудок, прямая кишка. Он сотворил их наподобие страны и учредил наподобие войны, одного против другого сотворил их Элогим[82]. Три матери, которые суть 3 отца, из которых исходят огонь и дух и вода, три матери и семь двойных и 12 простых.

§ 3

Все 22 буквы, которыми положил основание Святой, да будет Он благословен, Йаг, Йегова, Цебаот, Бог живой, Бог Израилев, высокий и возвышенный, пребывающий вовеки и свято имя Его, высоко и свято оно[83].

Глава 6

§ 1

Три отца и происхождение [потомки][84] их и 7 властителей[85] и силы их и 12 концов диаметра и вид вещи, свидетели вправи [свидетели верные][86]: мир, год (время), душа. — Откровение [Закон][87] двенадцати и семи и трех. Власть их над драконом и кругом и сердцем; три: огонь и вода и дух, огонь вверху, вода внизу и дух закона преклоняется между обоими, и знак вещи: огонь подымает (носит) воду, буква мем безмолвствует, шин свищет и алеф закон преклоняется между обоими.

§ 2

Змий [Дракон][88] в мире, как Царь на престоле своем, круг в году, как Царь в области [в государстве][89], сердце в душе, как Царь на войне; так, во всем желаемом, одно против другого сотворил Господь[90]: добро против зла, добро из добра и зло из зла; добро испытует зло и зло испытует добро; добро содержится в добрых и зло содержится в злых[91].

§ 3

Три едино, одно стоит[92]; семь разделенные, три против трех и закон посредине между обоими; двенадцать стоят в войне: три друга, три врага[93], три оживляют, три умерщвляют. Три друга: сердце, уши и уста; три врага: печень, желчь и язык. И Господь Царь постоянный, владычествующий над всеми, — Один над тремя, три над семью, семь над двенадцатью и все они прикреплены один к другому.

§ 4

После того как провидел Авраам отец наш и наблюдал, и видел, и изобразил, и начертал на руке своей[94], открылся ему Господь всего [посадил его на лоно свое и поцеловал в голову его][95] и назвал его возлюбленным своим и уставил завет с ним и с семенем его и уверовал в Господа и вменилось ему в правду[96]. – Он уставил с ним завет, между 10 пальцами ног его, — и это обрезание и между 10 пальцами рук его — и это язык, и прикрепил 22 буквы к языку его и открыл ему основание их: он извлек их водою[97], возжег огнем, потряс духом, зажег их семью, отлил[98] их 12-ю созвездиями.

Статья была опубликована в сборнике «Judaica Rossica», Выпуск.2, Москва, 2002 e. v.

©Thelema.RU

---